11 августа: Сегодня ровно год назад…
Aug. 16th, 2015 04:43 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
m_zima…мины стали падать, когда мы уже почти закончили готовить завтрак.
Несколько часов мы сидели в подвале, открывая рот после каждого залпа. Это было необходимо для того, чтобы избежать разрыва барабанной перепонки, если снаряд упадёт слишком близко.
Мины падали очень близко, ближе, чем вчера. Я знала, что если не будет прямого попадания, мы останемся живы. Я молилась, чтобы снаряд не попал в этот маленький квадратик, где мы сейчас сидим, но потом вспоминала, сколько таких квадратиков разбросано по нашему району, и мне становилось жутко. Кому-то ведь всё равно не повезёт…
Когда обстрелы прекратились, я, как обычно, немного выждала, а потом поднялась на поверхность, чтобы посмотреть, что происходит. Я прошла мимо летней кухни, повернула за угол дома, вышла во двор.
Посреди двора у нас стоял небольшой домик. В нескольких метрах от него (за двором) упала мина. Часть постройки просто рухнула. Осколки черепицы валялись по всему двору.
Железные ворота и газовые трубы были изрешечены осколками снарядов.
Фасад дома и моя комната, окна которой выходили на улицу, также были изуродованы металлическими осколками. Они поприкипали к мебели и к линолеуму.
На крыше дома частично не было шифера.
Я стала на кучу кирпичей и выглянула за двор поверх забора.
Деревья были посечены, ветки перебиты.
От электрического столба возле нашего дома откололся кусок бетона.
Дома на противоположной стороне улицы стояли не просто без стёкол, но и без оконных рам. Их выдавило ударными волнами, они провалились внутрь домов.
У соседей через дорогу не было забора. Его побило осколками, и он рассыпался. В их дворе стояла капитальная хозпостройка из шлакоблока. По ней прошла огромная трещина.
Я посмотрела вправо.
Угол соседского дома просто исчез. Ворота были распахнуты ударной волной. На улице лежала оглушенная взрывом собака. Раньше я не знала, как она выглядит. Оказалось, она была похожа на лисичку.
Через дом от нас живёт приятельница моей мамы, Валентина. Из той точки, откуда я смотрела, было плохо видно, что происходит возле её дома, но было очевидно, что что-то ужасное. Мне стало тревожно за неё.
Я вернулась в подвал и всё рассказала маме. Мы очень переживали за Валентину. Оставаться дома было невыносимо. Впервые с 4-го августа мы решились выйти за ворота, чтобы проверить, что с ней. На улице уже появились местные жители, которые осматривали разрушения и проверяли, все ли живы. До дома Валентины нужно было пройти всего несколько десятков метров, но возле соседского двора лежала собака, которая начинала приходить в себя. Чтобы обойти её, нам пришлось выйти на проезжую часть. Я осмотрелась по сторонам: асфальт был разбит гусеницами танков, дорогу в начале улицы преграждали поваленные деревья и электрические столбы, чернело выжженное поле.
Мы добежали до дома Валентины. Они с её мужем были живы и пытались разобрать руины веранды, преграждавшие им вход в дом. Мы постояли с ними около двух минут, не более. Началась перестрелка. Перестрелка, чёрт побери, а мы стоим на открытой местности посреди улицы. Мы побежали домой. Мама бежала медленней меня, я постоянно оглядывалась на неё. Это было ужасно.
В тот день я сделала запись в дневнике. Она была обращена моему дому, моему саду:
«Осколки… Как же они уродливы! Мерзкие металлические когти расползаются по родной земле, по родным стенам, впиваются в стволы полувековых яблонь и абрикос.
Ты не плач, родной, всё образуется. Я повыбираю их из тебя, как клещей из шерсти любимого пса.
Если живы останемся. Ты и я.
11 августа 2014 года»
Так я это увидела. Да, они были похожи на когти. Помню, как я ковырнула ногой застрявший в земле под яблоней кусок железа. Он перевернулся, и я увидела подобие ладони с корявыми когтистыми пальцами, которые будто ухватили горсть моей земли.
Вечером этого дня мы впервые легли спать в подвале.
Несколько часов мы сидели в подвале, открывая рот после каждого залпа. Это было необходимо для того, чтобы избежать разрыва барабанной перепонки, если снаряд упадёт слишком близко.
Мины падали очень близко, ближе, чем вчера. Я знала, что если не будет прямого попадания, мы останемся живы. Я молилась, чтобы снаряд не попал в этот маленький квадратик, где мы сейчас сидим, но потом вспоминала, сколько таких квадратиков разбросано по нашему району, и мне становилось жутко. Кому-то ведь всё равно не повезёт…
Когда обстрелы прекратились, я, как обычно, немного выждала, а потом поднялась на поверхность, чтобы посмотреть, что происходит. Я прошла мимо летней кухни, повернула за угол дома, вышла во двор.
Посреди двора у нас стоял небольшой домик. В нескольких метрах от него (за двором) упала мина. Часть постройки просто рухнула. Осколки черепицы валялись по всему двору.
Железные ворота и газовые трубы были изрешечены осколками снарядов.
Фасад дома и моя комната, окна которой выходили на улицу, также были изуродованы металлическими осколками. Они поприкипали к мебели и к линолеуму.
На крыше дома частично не было шифера.
Я стала на кучу кирпичей и выглянула за двор поверх забора.
Деревья были посечены, ветки перебиты.
От электрического столба возле нашего дома откололся кусок бетона.
Дома на противоположной стороне улицы стояли не просто без стёкол, но и без оконных рам. Их выдавило ударными волнами, они провалились внутрь домов.
У соседей через дорогу не было забора. Его побило осколками, и он рассыпался. В их дворе стояла капитальная хозпостройка из шлакоблока. По ней прошла огромная трещина.
Я посмотрела вправо.
Угол соседского дома просто исчез. Ворота были распахнуты ударной волной. На улице лежала оглушенная взрывом собака. Раньше я не знала, как она выглядит. Оказалось, она была похожа на лисичку.
Через дом от нас живёт приятельница моей мамы, Валентина. Из той точки, откуда я смотрела, было плохо видно, что происходит возле её дома, но было очевидно, что что-то ужасное. Мне стало тревожно за неё.
Я вернулась в подвал и всё рассказала маме. Мы очень переживали за Валентину. Оставаться дома было невыносимо. Впервые с 4-го августа мы решились выйти за ворота, чтобы проверить, что с ней. На улице уже появились местные жители, которые осматривали разрушения и проверяли, все ли живы. До дома Валентины нужно было пройти всего несколько десятков метров, но возле соседского двора лежала собака, которая начинала приходить в себя. Чтобы обойти её, нам пришлось выйти на проезжую часть. Я осмотрелась по сторонам: асфальт был разбит гусеницами танков, дорогу в начале улицы преграждали поваленные деревья и электрические столбы, чернело выжженное поле.
Мы добежали до дома Валентины. Они с её мужем были живы и пытались разобрать руины веранды, преграждавшие им вход в дом. Мы постояли с ними около двух минут, не более. Началась перестрелка. Перестрелка, чёрт побери, а мы стоим на открытой местности посреди улицы. Мы побежали домой. Мама бежала медленней меня, я постоянно оглядывалась на неё. Это было ужасно.
В тот день я сделала запись в дневнике. Она была обращена моему дому, моему саду:
«Осколки… Как же они уродливы! Мерзкие металлические когти расползаются по родной земле, по родным стенам, впиваются в стволы полувековых яблонь и абрикос.
Ты не плач, родной, всё образуется. Я повыбираю их из тебя, как клещей из шерсти любимого пса.
Если живы останемся. Ты и я.
11 августа 2014 года»
Так я это увидела. Да, они были похожи на когти. Помню, как я ковырнула ногой застрявший в земле под яблоней кусок железа. Он перевернулся, и я увидела подобие ладони с корявыми когтистыми пальцами, которые будто ухватили горсть моей земли.
Вечером этого дня мы впервые легли спать в подвале.
